Фрэнк Хантер: эксперт, свидетель, друг

Среди людей, с которыми меня познакомила коллекция Дали, особое место занимает Фрэнк Хантер — руководитель Архива Сальвадора Дали в Соединённых Штатах. Для меня он один из самых авторитетных специалистов по творчеству художника, прежде всего по его графике.

Почему это знакомство так важно для наших подлинных историй? Фрэнк не только изучал произведения Дали, но и знал его лично. В наших разговорах профессиональная экспертиза соседствовала с воспоминаниями очевидца — человека, который видел художника за работой и в повседневной жизни.

Много лет Фрэнк сотрудничал с Альбертом Филдом и участвовал в подготовке его каталога графических произведений Дали. Такие издания называют каталогами-резоне: это систематизированные своды работ художника, содержащие сведения, необходимые для их изучения и определения подлинности.

В случае с Дали эта работа особенно важна. Наверняка многие слышали истории о подписанных им чистых листах бумаги. Иногда кажется, что именно этим и ограничиваются представления о его графике. Между тем за громкими рассказами существует огромный труд исследователей: изучение тиражей, издателей, бумаги, подписей и обстоятельств создания каждого произведения. Каталог Филда помогает разобраться и в подлинных работах, и в многочисленных подделках.

С Фрэнком меня познакомил известный французский галерист в конце двухтысячных годов. Дальше мы уже общались напрямую по электронной почте. Он охотно откликнулся на нашу просьбу и занялся экспертизой произведений из нашего собрания.

Переписка постепенно превратилась в продолжительный профессиональный диалог. Позднее мы встретились лично — если память мне не изменяет, это было в 2014 году. Фрэнк жил в Соединённых Штатах, там же находился архив, с которым он работал. Тем для разговора у нас было много.

Меня особенно интересовало, как он оценивает художественные достоинства графики Дали. Ведь графическое произведение существует в тираже, пусть и ограниченном. Как соотносятся тиражность, авторский замысел и ценность отдельного листа?

Фрэнк подробно рассуждал об этом в тексте, который стал предисловием к каталогу нашей выставки. Мне запомнилась его мысль о том, что в искусстве есть место и продуманной организации продаж.

Дали создал множество узнаваемых образов и символов. Работая с издателями и людьми, которые понимали художественный рынок, он воплощал свои замыслы в тиражной графике. Один сюжет мог принести ему больший доход, чем продажа единственного произведения, например картины маслом. При этом сама графика давала простор его фантазии. За десятилетия работы в ней он создал сотни замечательных произведений.

Наша активная переписка продолжалась почти десять лет — с конца двухтысячных до конца десятых годов. Я приглашал Фрэнка приехать на открытие одной из наших выставок в Китае. Однако его первый приезд туда состоялся по приглашению других организаторов: китайские партнёры оказались убедительнее в своих предложениях. Так бывает и в выставочной жизни.

На наших отношениях это не сказалось. Мы сохраняем дружеский контакт, и я по сей день обращаюсь к нему за экспертизой. Но особенно дороги мне истории, которыми он делился как очевидец. Одну из них я хочу пересказать вам.

По словам Фрэнка, он присутствовал при знакомстве Энди Уорхола с Дали и Галой. Уорхол тогда был молодым художником, подававшим большие надежды, а Дали и Гала уже были знамениты в Соединённых Штатах. Встреча проходила в их номере в роскошном отеле. Уорхол задавал Дали вопросы и записывал ответы на небольшой диктофон. Разговор шёл оживлённо, все смеялись, общались вполне дружелюбно. Но внимание гостя было сосредоточено почти исключительно на Дали. Гала оставалась в стороне: возможности вступить в беседу ей практически не давали. Когда встреча подошла к концу и Уорхол уже собирался уходить, Гала попросила передать ей диктофон — будто бы хотела тоже сказать несколько слов. Он протянул его ей, и она, к его невероятному удивлению, положила аппарат в вазу с цветами.

По рассказу Фрэнка, так она выразила своё недовольство тем, что её весь вечер оставляли без внимания. Дали расхохотался, а вместе с ним засмеялась и Гала.

Мне эта история запомнилась своей непосредственностью. В ней видны и характер Галы, и та особая связь между ней и Дали: они понимали друг друга и разделяли удовольствие от подобных выходок.

Другая мысль Фрэнка была совсем иного настроения. Я часто вспоминаю её на экскурсиях, когда рассказываю о знаменитых тающих часах. Он предложил мне увидеть в них не только мягкое, текучее время, но и страдание. В поздних образах часы словно корчатся в муках. Стареющий Дали уже сам чувствовал, что время приходит и за ним.

Посмотрите на скульптуру «Профиль времени». В очертаниях циферблата проступает человеческое лицо, лицо самого художника. Оно словно плачет: по нему стекает слеза. Время плачет? Но о чём плакать времени? Скорее, это плачет Дали, который узнаёт в этих часах себя и понимает, что не может остановить их ход.

После разговора с Фрэнком этот образ открылся для меня по-новому. И теперь, показывая его посетителям, я делюсь не только собственным впечатлением, но и мыслью человека, который лично знал художника.