Парижская галерея и древние цивилизации

На семью Аржеле мы вышли сами. Их галерея «Фюрстенберг» находится в Париже, в Сен-Жермен-де-Пре — районе, где история искусства чувствуется буквально на каждой улице. Небольшая семейная галерея оказалась для нас местом знакомства с людьми, чья жизнь была тесно связана с Сальвадором Дали.

Пьер Аржеле был издателем и галеристом, много лет сотрудничавшим с Дали лично. Он заказывал ему графические серии, издавал их и устраивал выставки его работ. За этими работами стояли не только деловые отношения, но и личное общение, из которого рождались удивительные истории.

В 2012 году мы с отцом приехали в Париж, зашли в семейную галерею и познакомились с его сыном, Жан-Кристофом Аржеле. Самого Пьера мы уже не застали.

Жан-Кристоф произвёл на меня впечатление человека исключительно интеллигентного, приятного в общении, настоящего парижанина. Он охотно рассказывал о работе своего отца с Дали, и многое из услышанного позволило нам иначе взглянуть на знакомые произведения.

Но были в нашем разговоре и печальные истории. Жан-Кристоф посетовал на близость галереи к Сене. По его словам, во время одного из разливов реки вода подтопила семейный архив Аржеле, в котором хранились работы Сальвадора Дали. Часть этих произведений была безвозвратно утрачена. Для меня было тяжело услышать, что подлинные работы Дали, которые семья столько лет бережно сохраняла, погибли в воде.

Одна из первых вещей, которые он нам показал, — необыкновенная фотография: Дали держит авоську, а в ней находится сам Жан-Кристоф, ещё совсем маленький. Этот снимок есть и в нашем собрании. Когда видишь такую фотографию, особенно ясно понимаешь, насколько близкими были отношения между художником и семьёй его издателя.

В нашем собрании есть и архив фотографа Марка Лакруа и его супруги Терезы, с семьёй которых мы также имели честь познакомиться. Через такие встречи история Дали постепенно становилась для нас историей конкретных людей, их дружбы и совместной работы.

Одним из самых запомнившихся рассказов Жан-Кристофа была история иллюстраций к стихотворениям Мао Цзэдуна.

Пьер Аржеле предложил Дали поработать над этой серией. Художник увлёкся замыслом и создал совершенно необычные образы. Но проект требовал согласования с китайским посольством, а сочетание поэзии Мао и фантазии знаменитого сюрреалиста оказалось для дипломатов непростой задачей.

По рассказу Жан-Кристофа, ожидание затянулось почти на год. Дали раздражала необходимость ждать и согласовывать свои работы. В конце концов он представил Мао без головы: на листе остался только бюст в характерном костюме.

Когда дело всё-таки дошло до презентации, возник неизбежный вопрос: почему великий кормчий изображён таким образом?

Дали нашёл ответ мгновенно. Как передавал нам Жан-Кристоф, смысл его слов был такой: Мао настолько велик, что целиком просто не поместился на листе.

В этой истории весь Дали — и раздражение, превращённое в художественный жест, и способность тут же найти объяснение, которое звучит одновременно как комплимент и насмешка.

Другая история касалась иллюстраций к стихотворениям Гийома Аполлинера. Эти работы представлены на нашей выставке. Среди них можно увидеть «Женщину с гитарой». Казалось бы, откуда здесь этот музыкальный мотив?

Жан-Кристоф рассказал, что первоначально Дали собирался иллюстрировать песни французского шансонье Жоржа Брассанса. Но сотрудничество не состоялось: по его словам, предложенные художником образы Брассансу совершенно не подошли. Работы остались у Дали и некоторое время лежали без применения.

Позднее их увидел Пьер Аржеле. Он обратил внимание, насколько хорошо эти образы могли бы соотноситься с поэзией Аполлинера. Война, любовь, смерть, женская красота — темы перекликались, хотя художественный язык поэта и шансонье, конечно, был разным.

Дали это сопоставление показалось занятным. В результате первоначальный замысел изменился, и работы стали основой серии иллюстраций к стихотворениям Аполлинера. А женщина с гитарой осталась напоминанием о несостоявшемся проекте с Брассансом.

Для меня такие рассказы особенно ценны. Они позволяют увидеть, как складывалась судьба произведений: один замысел не осуществился, другой человек заметил новую возможность — и появилась серия, которую мы сегодня знаем под совсем иным названием.

У семьи Аржеле мы приобрели и «Тавромахию» — серию, посвящённую корриде. Дали был глубоко связан с Испанией, и это зрелище, с его напряжением, движением и близостью смерти, тоже нашло место в его искусстве. Со временем наше общение с Жан-Кристофом вышло за пределы разговоров о Дали. Сложились дружеские отношения, и благодаря ему в нашей жизни появилось ещё одно большое увлечение.

Продолжая заниматься художественным наследием семьи, Жан-Кристоф выбрал и собственное направление — искусство доколумбовой Америки. Древние культуры американского континента стали его страстью и важнейшей специализацией его галереи «Фюрстенберг».

Этой увлечённостью он заразил и нас. С 2014 года мы совершили более семнадцати экспедиций в страны американского континента и собрали свыше ста подлинных артефактов, охватывающих три с половиной тысячи лет его истории.